close
Share with your friends

Наличие деловой цели реструктуризации не всегда панацея

Наличие деловой цели реструктуризации не всегда панацея

22 ноября 2019 года Арбитражный суд города Москвы (далее – «Суд») вынес решение по делу X5 Retail Group (далее – «Группа»), в рамках которого налоговые органы оспаривали серию сделок компаний Группы, совершенных при проведении корпоративной реструктуризации в 2013 году.

По теме

Что произошло?

22 ноября 2019 года Арбитражный суд города Москвы (далее – «Суд») вынес решение1 по делу X5 Retail Group (далее – «Группа»), в рамках которого налоговые органы оспаривали серию сделок компаний Группы, совершенных при проведении корпоративной реструктуризации в 2013 году.

Суд первой инстанции согласился с налоговыми органами, что основной целью корпоративной реструктуризации Группы являлось создание на территории РФ «искусственного долгового обязательства», которое одновременно позволяло Группе занижать свою налоговую базу в РФ и перераспределять прибыль российского бизнеса в пользу своих иностранных структур без уплаты налогов в РФ.

В итоге был оспорен вычет процентных расходов российской компании Группы по внутригрупповому займу, а все выплаты в пользу иностранных компаний Группы, связанные с проведенной реструктуризацией, были переквалифицированы в дивиденды, и обложены налогом у источника выплаты в РФ по стандартной 15% ставке.

Общая сумма налоговых доначислений превысила 1 млрд рублей.

Обстоятельства дела

В 2013 году компании Группы совершили серию внутригрупповых сделок с целью перевода владения российскими операционными компаниями от иностранных холдинговых компаний в пользу российской холдинговой компании (далее – «ТД»).

Перевод владения был осуществлен следующим способом:

– ТД приобрела 6,60% долей российской холдинговой компании (далее – «АА») у голландской компании Группы (далее – «НидКо») за 5 млрд рублей. Оплата по сделке произошла денежными средствами;

– ТД приобрела 83,4% долей АА у кипрской компании Группы (далее – «КипрКо») за 82 млрд рублей. Обязательство по оплате было частично погашено денежными средствами и зачетом встречных требований, при этом обязательство на сумму 66 млрд рублей было конвертировано в процентный заем (далее – «Права требования по займу»).

В дальнейшем в результате совершения ряда последовательных внутригрупповых сделок права требования по займу были переданы в пользу другой кипрской компании Группы (далее – «ФинКо»), при этом у ФинКо также возникло «зеркальное» долговое обязательство (с условием начисления процентов) перед люксембургской компанией Группы (далее – «ЛюксКо»).  

Структура Группы до и после реструктуризации графически изображена ниже (упрощенно).

Наличие деловой цели реструктуризации не всегда панацея

Структура Группы до и после реструктуризации (см. в крупном масштабе в pdf справа)

При проведении проверки консолидированной группы налогоплательщиков (далее – «КГН») налоговые органы пришли к выводу, что проведенная Группой реструктуризация привела к созданию механизма, который позволял Группе уменьшать свои налоговые обязательства в РФ и перераспределять прибыль российского бизнеса в пользу иностранных структур без уплаты каких-либо налогов в РФ и иностранных юрисдикциях. В итоге на основании концепции «необоснованной налоговой выгоды» налоговые органы оспорили вычет ТД процентных расходов по займу ФинКо, а также переквалифицировали все выплаты процентов и выплаты вознаграждения за доли АА в «скрытое распределение прибыли» / дивидендов с начислением налога у источника выплаты в РФ по стандартной 15% ставке, так как иностранные компании не были признаны фактическими получателями дохода.

Группа не согласилась с позицией налоговых органов и обратилась в суд. Однако суд первой инстанции поддержал позицию налоговых органов, в том числе, на основании следующих аргументов:

– проведенная корпоративная реструктуризация не повлияла на характер управления и функционирования АА, так как до и после проведения реструктуризации: (i) АА находилась под 100% контролем материнской компании Группы, зарегистрированной в Нидерландах; (ii) контроль и координацию деятельности АА осуществляли сотрудники ТД;

– за месяц до продажи АА в пользу ТД иностранные акционеры (КипрКо и НидКо) «искусственно» нарастили величину чистых активов АА за счет увеличения уставного капитала на 10 млрд рублей и взноса в имущество на 300 млн рублей. Данные операции были осуществлены КипрКо и НидКо исключительно за счет денежных средств, полученных в качестве займов от ТД;

– КипрКо и ЛюксКо не являются фактическими получателями дохода, выплаченного ТД: единственным активом является дебиторская задолженность ТД; неуплата / минимальная уплата налогов с процентных доходов в юрисдикции налогового резиденства; незначительные административные расходы; полная подконтрольность в своих действиях материнской компании консорциума (Гибралтар);

– все сделки в рамках реструктуризации были совершены последовательно в течение непродолжительного периода (в большинстве случае сделки совершались «день-в-день») и фактически контролировались одним лицом, осуществляющим функции единоличного исполнительного органа главной материнской компании консорциума (Гибралтар), в который входит Группа. Каждая последующая сделка была бы невозможна без совершения предыдущей, в связи с чем все совершенные в рамках реструктуризации сделки фактически являются одной сделкой, основной целью которой являлось получение необоснованной налоговой выгоды.

При формировании защитной позиции Группа пыталась предоставить Суду аргументы, подтверждающие деловую цель проведенной реструктуризации, а именно: благодаря реструктуризации была увеличена рыночная капитализация Группы; реструктуризация была направлена на консолидацию структуры владения активами и повышение ее прозрачности, увеличение кредитного рейтинга Группы; реструктуризация была необходима для создания КГН и т.д.

При рассмотрении вышеуказанных аргументов Группы Суд не исключил, что реструктуризация могла преследовать определенную деловую цель, но при этом она могла быть достигнута Группой за счет вклада долей АА в капитал ТД, что не приводило бы к возникновению долгового обязательства на уровне ТД. Тем не менее, по мнению Суда, Группа выбрала вариант реструктуризации, который позволил создать «искусственное» долговое обязательство и получать «необоснованную налоговую выгоду» в виде занижения налоговых обязательств в РФ и перераспределения прибыли в иностранные структуры без налоговых последствий в РФ и иностранных юрисдикциях.

Почему это важно?

Рассмотренное судебное дело в очередной раз демонстрирует, что в настоящее время трансграничные сделки и реструктуризации находятся под пристальным внимание российских налоговых органов. При этом особое внимание мы хотели бы уделить следующим моментам:

– в рамках налоговых проверок сделки компаний Группы рассматриваются в совокупности, анализируется наличие связи между ними, тестируется наличие в сделках признаков предопределенности и «искусственности, оценивается общий налоговый эффект для Группы;

– наличие в сделке / реструктуризации определенной деловой цели еще не гарантирует применения желаемого режима налогообложения. Если налоговые органы придут к выводу, что сделка / реструктуризация осуществляется способом, который наносит вред фискальным интересам РФ, и налогоплательщик получает необоснованную налоговую выгоду (ст. 54.1 НК РФ), то применяемый в рамках сделок / реструктуризации режим налогообложения в РФ также может быть оспорен;

– налоговые органы РФ вполне готовы к применению со следующего года отдельных положений Многосторонней конвенции по выполнению мер, относящихся к налоговым соглашениям, в целях противодействия размыванию налоговой базы и выводу прибыли из-под налогообложения (далее – “MLI”), которая содержит правило основной цели (“principal purpose test”). В соответствии с данным правилом льготы по СИДН не должны применяться в отношении дохода, если их получение являлось одной из основных целей сделки / цепочек сделок*2.

C учетом изложенного, мы рекомендуем тщательно ознакомиться с делом Группы и учитывать приведенные в нем аргументы налоговых органов и суда при планировании собственных трансграничных сделок / реструктуризаций.

Чем может помочь КПМГ?

Специалисты КПМГ будут рады оказать вам комплексную поддержку по следующим вопросам:

– налоговая / MLI диагностика проведенных / планируемых корпоративных реструктуризаций / трансграничных операций на предмет выявления налоговых рисков, в том числе на основании факторов «наличие в сделке деловой цели» / «получение налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды»;

– разработка рекомендаций, направленных на устранение выявленных налоговых рисков, в том числе оказание содействия в разработке аргументов («защитный файл») для обоснования наличия в реструктуризации / сделке деловой;

– оказание поддержки в спорах с налоговыми органами на судебной и досудебной стадиях.

1 Решение Арбитражного суда города Москвы от 22 ноября 2019 года по делу № А40-118135/19-75-1540

2 MLI вступила в силу в России с 1 октября 2019 года, а ее положения в отношении налога на доходы у источника выплаты будут применяться с 1 января 2020 года.

© 2020 КПМГ означает АО «КПМГ», ООО «КПМГ Налоги и Консультирование», компании, зарегистрированные в соответствии с законодательством Российской Федерации, и КПМГ Лимитед, компанию, зарегистрированную в соответствии с Законом о компаниях (о. Гернси) с изменениями от 2008 г.; участников глобальной организации независимых фирм КПМГ, входящих в KPMG International Limited, частную английскую компанию с ответственностью, ограниченной гарантиями своих участников.  Все права защищены.


Больше информации о структуре глобальной организации КПМГ доступно по ссылке  https://home.kpmg/governance.

Свяжитесь с нами